Посвящается светлой памяти Елены Георгиевны Голубевой 

Луис де Камоэнс (Luís Vaz de Camões)


Луис де Камоэнс (порт. Luís Vaz de Camões, 1525 – 10 июня 1580, Лиссабон) – великий португальский поэт, символ Португалии.
Современное произношение в Португалии – Луиш Важ де Камойнш. Но «Луиш Ваш» - именно так к молодому поэту обращаются по имени в кинофильме «Camões» 1946 года. В настоящее время в русском языке установилось написание Луис де Камоэнс.
Михайло Ломоносов писал «Камуенс».
О жизни величайшего португальского поэта имеется крайне мало достоверно документированных сведений, отсутствуют точно датированные источники.
Один из редких официальных документов – прощение Камоэнса (Luis Vaaz de Camões) королём Жуаном III за ранение придворного Гонсалу Боржеш (Gonçalo Borges), где указывается дворянский титул поэта – рыцарь фидалгу (cavaleiro fidalgo – сравнимо с исп. идальго, т. е. феодал, дворянин), датирован 7 марта 1553 года. В Интернете некоторые авторы «биографий» относят документ к 1552 году, другие к 1553 или 1554 годам, а от этого зависит дата отплытия Камоэнса в Индию.
Даты возникают в результате применения исследователями дедуктивного метода.
Следует отметить, насколько был прав Х. Л. Борхес, полагая, что главное не биография писателя с точными датами, а его творчество. Это весьма справедливо в отношении Камоэнса. Доподлинно не известны ни дата рождения, ни дата смерти великого португальского поэта. Место рождения дискутируется биографами.
Первая биография Камоэнса была написана Мануэлом Фариа и Соуза (Manuel de Faria e Sousa, 1590 – 1649) в 1639 году. Уже в то время биограф жаловался на отсутствие достоверных данных: «Как многие города Древней Греции оспаривали честь прославляться родиной Гомера, так португальские города борются за славу именоваться колыбелью Камоэнса: Коимбра, Сантарен, Лиссабон». Мать поэта Анна де Са и Маседу (Ana de Sá e Macedo) была родом из Сантарена.
В распоряжении учёных имелось четыре предполагаемых даты рождения: 1517, 1523, 1524 и 1525 года. Фариа и Соуза, первый биограф Камоэнса, изначально считал, что поэт родился в 1517 году, но впоследствии изменил своё мнение, так как нашел документ, где было указано, что в 1550 году Камоэнсу было 25 лет, когда он был внесён в списки отправляющихся в Индию. Следовательно, наиболее вероятными годами рождения принято считать конец 1524 или начало 1525 годов. Фариа и Соуза разыскал ещё один документ 1553 года, где в качестве дворянского титула Камоэнса значится оруженосец.
По линии отца Симана де Камоэнса (Simão Vaz de Camões) прослеживается родство поэта с галисийским трубадуром Вашку Пирешем де Камоэнсом (Vasco Pires de Camões), а по линии матери с Васко да Гамой. Вашку Пиреш де Кааманс (Caamans) бежал из Галисии, поступил на службу португальскому королю Дону Фернанду в 1370 и изменил написание фамилии на Камоэнс. В своём творчестве он отдалился от британского и итальянского влияния и внёс большой вклад в становление португальской национальной поэтической традиции. Таким образом, Камоэнс происходил из древнего знатного галисийского рода, но после битвы при Алжубарроте его предки утратили большую часть своих владений и обеднели. О детстве Камоэнса совершенно ничего не известно. Отец поэта был капитаном корабля и погиб при кораблекрушении у берегов Гоа. У Камоэнса были светлые волосы, орлиный нос, следовательно, он не был ни кельтом, ни ибером.
Ни отец, ни мать не упоминаются в произведениях Камоэнса. По словам португальского писателя Камилу Каштелу Бранку (1825-1890) это было вполне в духе эпохи Возрождения. Вылетев из семейного гнезда, поэты всецело посвящали себя описаниям похождений, связанных с олимпийскими богами из античной мифологии, славной истории прошлого и воспеванию возвышенной любви.
Учёба в Коимбре никак не документирована, нет письменных свидетельств, но по обширным познаниям поэта исследователи делают вывод, что Камоэнсу негде было учиться, кроме как в единственном университете Португалии тех времён. «Лузиады» изобилуют разносторонними гуманитарными знаниями античной и современной философии, истории и литературы.
После предполагаемой учёбы в Коимбре Камоэнс появляется в Лиссабоне при дворе короля Жуана III, где завоёвывает славу величественного поэта. Следуя обычаям молодых людей своего времени, в 1547-1549 (1549-1551) гг. отправился в Сеуту сражаться с маврами, где потерял правый глаз. Однако кроме этого причиной добровольного изгнания Камоэнса из Лиссабона в Рибатежу, а затем в Сеуту была не только неразделённая любовь, но и дворцовые интриги. Слово «изгнание» (desterro) прочно занимает место в биографии поэта: добровольные бегства от любви из Коимбры, из Лиссабона в Сантарен, затем в Сеуту и последнее – в Индию. Имя возлюбленной Катарина де Атаиде (Catarina de Ataíde) составляется из первых букв строк стихотворения Камоэнса:

MOTE

Lume desta vida...
Veja-me esse lume,
Já que se presume,
Sem o ver, perdida.


VOLTA

Concedei luz tal
A quem vós cegastes;
Toda me tirastes,
E essa só me val.
Razão é, querida,
Já vir do alto cume
Norte de tal lume
A alma tão perdida.
Desatando ide
Esta treva escura;
Aurora onde, pura,
Toda luz reside.
Ai que atada a vida
Já com esse lume
Deixa o seu queixume,
Estima-se por perdida.

Поэт подтверждает своё чувство в анаграмме Liso & Natercia, которая обозначает Lois & Caterina. Катарину де Атаиде Камоэнс увидел впервые в 1542 году. Поэт посвящал возлюбленной многие стихотворения как после её замужества, так и после её смерти в 1551 году, как и Петрарка Лауре. Камоэнсу также приписывают любовные отношения не только с придворными дамами, но даже с дочерью короля Португалии Мануэла I доной Марией, Португальской инфантой (1521-1577). Исследователи нашли не одну Катарину де Атаиде, в Португалии тогда было несколько дам с такими именами.
После возвращения из Сеуты в Лиссабон Камоэнс вёл богемный образ жизни, сочинял утончённые лирические стихи. Признанию и почёту сопутствовали зависть, интриги и вражда при дворе.

В 1552 году в праздник Тела и Крови Христовых (лат. Corpus Christi - Тело Христово) Камоэнс ранил в шею придворного Гонсалу Боржеша и был посажен в тюрьму. На основании нотариально заверенного прощения Гонсалу Боржеша король Жуаном III простил поэта и выпустил его из заключения. В марте 1553 года Камоэнс вынужденно отправился в Индию в Гоа в качестве солдата (gente de guerra – военнослужащий). Некоторые исследователи полагают, что король не имел отношения к изгнанию.
В Индии Камоэнс проявил то же мужество, которое показал в Африке. В заморских территориях Камоэнс провёл 16 – 17 лет. Он жил в Гоа, Макао, принимал участие в военной экспедиции в Персидский залив. Комедия «Филодему» (Auto de Filodemo) была написана и поставлена в Индии в 1556 году. Неоднократно являлся жертвой клеветы, несправедливости и зависти высокопоставленных королевских чиновников. По одной из версий Камоэнс попал в тюрьму из-за появления анонимной сатиры на аморальность и коррумпированность правителей заморских территорий, которая была приписана поэту. По версии других биографов сидел в тюрьме из-за долгов. Предположительно заключение продолжалось до 1561 года.


После смены губернатора с 1563 по 1564 или 1565 год занимал должность попечителя имущества отсутствующих и пропавших без вести в Макао. На протяжении всех лет пребывания в Индии и Китае продолжал работу над своим величайшим творением – поэмой «Лузиады». По собственным словам проводил жизнь «с пером в одной руке и со шпагой в другой» - это был наиболее плодотворный период творчества.
В письме, отправленному из Индии другу, Камоэнс приводит крылатую фразу, приписываемую Публию Корнелию Сципиону Африканскому (235—183 гг. до н. э.): «Ingrata patria non possibeis ossa mea» (Неблагодарная отчизна, тебе не достанутся мои останки – цитировано по «Rhythmas» 1614 года издания). Великий победитель Ганнибала в завещании распорядился похоронить себя в Литерне, а не в неблагодарном Риме. Петрарка посвятил Сципиону эпическую поэму «Африка», написанную латинским гекзаметром.
Судьба обрушила ещё одно испытание. При кораблекрушении у берегов Камбоджи потерял возлюбленную, всё имущество, но спас самое ценное, труд жизни – поэму «Лузиады», так же как Цезарь спасал свои записи.


Кораблекрушение произвело неизгладимое впечатление на поэта и вдохновило на создание великолепных редондилий «На реках Вавилонских» (Sobre os rios que vão), которые, по мнению Антониу Сержиу, являются основой, костяком (позвоночником – так у автора) всей лирики Камоэнса. Кораблекрушение повлияло на пересмотр замысла «Лузиад», что ощущается с Песни VII. Португальский историк Диогу де Коуту (Diogo de Couto, 1542 – 1616), близкий друг поэта, временами присутствующий при создании поэмы, выступал против кардинального изменения в развитии повествования «Лузиад». Однако, по мнению Жорже де Сена, этот поворот является применением «золотого сечения» в поэме. Поэт долгое время приходил в себя от пережитой катастрофы. Вероятно, ещё раз был посажен в тюрьму из-за несоответствующего распоряжения доверенными средствами. Это также могло быть результатом интриг. Последние годы в Гоа Камоэнс проводил в занятиях поэзией и военных действиях, в которых всегда проявлял отвагу и верность короне.
При возвращении в Лиссабон из-за нехватки средств поэту пришлось остановиться на острове Мозамбик, где он работал над редакцией, поправками и подготовкой «Лузиад» к печати. Кроме этого по свидетельству Диогу де Коуту Камоэнс занимался составлением ещё одного богато эрудированного произведения о поэзии, философии и прочих наук – «Парнас Луиса де Камоэнса» (Parnaso de Luís de Camões), но рукопись была похищена. Друг Камоэнса Диогу де Коуту нашёл поэта в 1569 году на острове Мозамбик в совершенной нищете и дал ему денег на дорогу до Лиссабона. По его словам «он был так беден, что друзья кормили его, а чтобы отправить его на корабле в королевство, друзья предоставили одежду, в которой он нуждался». В 1570 году Камоэнс вернулся на родину. Впоследствии Диогу де Коуту и другие друзья поэта помогали в осуществлении издания поэмы.
После публикации «Лузиад» в 1572 году король Себастиан I назначил Камоэнсу пенсию. Но поэт испытывал нужду. Легенда гласит, что Камоэнс выжил благодаря милостыни, которую собирал его слуга Антониу. Можно встретить упрёки по поводу незначительного размера пенсии Камоэнса в 15 тысяч рейш. Плотник зарабатывал гораздо больше. При этом следует знать, что размер пенсии придворной дамы составлял 10 тысяч рейш. Согласно официальным документам Камоэнс всё же располагал кое-какими средствами. Ле Жентиль полагает, что традиционная версия о том, что последние годы Камоэнс жил в совершенной нищете, «не имея одеяла, чтобы укрыться», является романтическим преувеличением.
Согласно Ле Жентиль Камоэнс умер от чумы. По словам Фариа и Соуза поэт был похоронен у церкви Св. Анны. Теофилу Брага считал, что Камоэнса захоронили на кладбище для бедных при больнице церкви Св. Анны. Поиски останков Камоэнса после землетрясения 1775 года, уничтожившего большую часть Лиссабона, ни к чему не привели.
Останки Васко да Гамы были перезахоронены в 1880 году в монастыре душ Жеронимуш в Лиссабоне. В том же 1880 году там же были перезахоронены предполагаемые останки Луиса де Камоэнса (вероятнее всего они принадлежат другому человеку). Сам факт, что гробницы Васко да Гамы и Камоэнса расположены в монастыре душ Жеронимуш вместе с саркофагами королей Дона Мануэла I, Дона Жуана III и Дона Себастьяна I Желанного, свидетельствует о великом признании первопроходца по морскому пути в Индию и поэта, увековечившего эти путешествия.


гробница Луиса де Камоэнса

Ни Са де Миранда, ни Антониу Феррейра не упоминают о Камоэнсе. Несмотря на то, что переиздания «Стихов» (Rimas) предварялись хвалебными сонетами в честь Камоэнса, в конце XVI начале XVII веков португальский поэт не удосуживался большой славы.
Португальский писатель и политик Франсишку Мануэл де Мелу (D. Francisco Manuel de Melo, 1608 – 1666) в 1657 году издал диалоги «Больница литератур» (Hospital de Letras). Эти иронические диалоги, в которых обсуждаются литературные болезни и лекарства для их излечения, считаются первым образцом литературной критики на португальском языке.
Полный текст диалогов: http://www.dominiopublico.gov.br/download/texto/me003004.pdf
Автор устами поэта и прозаика золотого века испанской литературы Франсиско Гомеса де Кеведо (1580 – 1645) говорит, что Камоэнс – это «честь и слава Испании». Другой персонаж диалогов, Бокалину, сравнивает Камоэнса – «лучшего поэта Испании» – с Тассо, Вергилием и Гомером.
Bocalino: De que se queixa o famoso poeta português?
Quevedo: De nós todos se poderá queixar, porque, sendo honra e glória de Espanha, tão mal tornamos por ele, que, se são poucos os que o lem, são menos os que o entendem.
«Бокалину: На что жалуется известный португальский поэт?
Кеведо: Он мог бы жаловаться на всех нас, поскольку он является честью и славой Испании, а мы столь недостойно к нему относимся, что весьма немногие его читают, и ещё меньше тех, кто его понимает.
Следует помнить, что эти высказывания относятся к тому времени, когда с 1580 по 1640 год Португалия была лишена самостоятельности и принадлежала испанской короне.
Далее автор лаконично упоминает работы биографа Камоэнса Мануэла Северин де Фариа (Manuel Severim de Faria, 1583-1655), переводчика «Лузиад» на латынь брата Франсишку де Санту Агуштинью (Frei Francisco de Santo Agostinho), первого комментатора «Лузиад» Мануэла Корреа (Manuel Correa) и Мануэла де Фариа и Соуза (Manuel de Faria e Sousa), автора труда «Лузиады Луиса Камоэнса, принца испанских поэтов» (Lusíadas de Luis de Camões, príncipe de los Poetas de España) и др. Таким образом, Франсишку Мануэл де Мелу выражает беспокойство о здоровье Камоэнса.
Высказывания о Камоэнсе
Вольтер: «португальский Вергилий»
А. П. Сумароков: «Вергилий тамошний»
Александр Гумбольдт: «Гомер живых языков»
Согласно французскому исследователю Жоржу Ле Жентилю (George Le Gentil, 1875 – 1953, Camões: l'oeuvre épique & lyrique, 1954) Виктор Гюго в «Уильяме Шекспире» ставит Камоэнса рядом с Рабле и Сервантесом среди величайших гениев человечества.
Эпитафии Камоэнсу посвящали поэты, писавшие на латыни, испанском, итальянском, португальском языках. При жизни Камоэнс не раз жаловался на недостаточное внимание к своему творчеству. Должную оценку поэт получил только по прошествии времени. Испытание временем – лучшее и безошибочное мерило величия.
В настоящее время Камоэнс считается символом идентичности португальской нации.
День смерти Камоэнса – 10 июня – отмечается как День Португалии, Камоэнса и португальского сообщества.

Творчество Камоэнса подразделяется на лирическую поэзию, героическую эпопею «Лузиады» и три театральные комедии.

Лирика
«Рифмы» (Rimas, в написании XVI века – RHYTHMAS) – название первого сборника лирической поэзии Луиса де Камоэнса, который был опубликован в Лиссабоне в 1595 году спустя 15 лет после смерти поэта.


В сборнике были представлены сонеты, канцоны, оды, секстины, элегии, терцеты, октавы, эклоги, рендондильи.
Основной темой лирики Камоэнса выступает любовь. Поэт сочетал традиции античности, куртуазной любви трубадуров и христианскую религию. Для любовной лирики поэта характерен дуализм, противопоставление возвышенной чистой вечной платонической любви, окрыляющей своим вдохновением и порабощающего мучительного чувства, которое обрекает на пытку, слепую страсть и желание телесного овладения возлюбленной. Кроме малых поэтических форм эта тема получила развитие в Песнях IX – X поэмы «Лузиады», где описан остров, специально созданный Венерой для отдыха мореплавателей Васко да Гамы на обратном пути из Индии. Остров Любви (так называют критики, у Камоэнса – «остров») представляет земной рай, где гармонично сочетаются телесное и духовное, а мужское начало дополняет женское. Стрелы Купидона безжалостно ранят нимф почти до смерти, обрекая на муки любви.
Другой важнейшей темой поэзии Камоэнса является разочарование. Диалектика развития, изменчивость преходящих вещей мироздания, эфемерность мира, фатализм медитируются в сознании поэта. Слабый человек не в силах противостоять силам судьбы. Бессмысленно и опасно искать смысл жизни. Горечь ударов судьбы Камоэнс познал на собственном жизненном опыте.
При написании сонетов и канцон Камоэнс следовал за лучшими итальянскими образцами Петрарки. В одах ощущается влияние античных авторов и трубадуров. В секстинах чувствуется провансальское воздействие. Камоэнс обогатил форму редондильи углублением лиризма, применением антитезы и парадоксов в тематике, что было неизвестно более древним традициям дружеских песен (cantigas de amigo). Малые стихотворные формы следуют эпистолярному жанру с моралистической тематикой. Эклоги являются прекрасными примерами пасторального жанра и соответствуют лучшим образцам Вергилия и итальянских поэтов. Камоэнсу были хорошо известны произведения Овидия, Ксенофонта, Горация и многих других античных авторов. Камоэнс проявил высокую виртуозность в канцонах, элегиях и редондильях, вдохнул новую жизнь в жанр глозы.
Поэзия Возрождения испытывала влияние древнегреческих философов Платона и Гераклита. Гераклит указывал на постоянную изменчивость, нестабильность мира в известном изречении о том, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. С каждым мгновением реальность меняется, что порой является причиной болезненного ощущения о невозможности отдохновения и безопасности. «И вечный бой, покой нам только снится». Это волнующее чувство свойственно многим стихотворениям Камоэнса, касающихся непостоянства всех вещей и отсутствия порядка в устройстве мира.
Камоэнс приходит к выводу, что для влюблённых муки любви являются сладостным благом. Поэт не только воспевает своё чувство, но также исследует сущность страдания, которое может испытать любой влюблённый. Рассуждения такого рода типичны для гуманистов эпохи Возрождения. Поэт интерпретирует свой личный опыт в рамках идей неоплатоников, что весьма свойственно духу того времени. Обожествлённая Природа создаёт очаровательное совершенство, богатейшую непревзойдённую ангельскую красоту. Следуя за лучшими образцами Данте и Петрарки, Камоэнс воспевает неудачную неразделённую любовь.
Эпохе Возрождения был свойственен поиск примирения языческой мифологии с христианством. Не только Бог и ангелы, но и нимфа Фетида (Tétis или Tethys) защищают Васко да Гаму и помогают ему в путешествии. Планеты с именами мифологических богов указывают морякам путь в океане.
Португальский поэт Франсишку Са де Миранда во время своего путешествия по Италии был очарован «новым сладостным стилем» и ввёл его в Португалии после своего возвращения в 1527 году. В «новом стиле» ценились доставшиеся в наследство от трубадуров твёрдые стихотворные формы с определённым набором строк и фиксированным чередованием рифм: сонет, секстина, канцона (песня), октава. Сонет зародился на Сицилии в XIII веке. Эта стихотворная форма предназначалась для пения под аккомпанемент в духе провансальских трубадуров при дворе короля Фридриха II Гогенштауфена. От трубадуров был заимствован куртуазный культ прекрасной дамы, возлюбленной поэта. На выбор тематики поэзии трубадуров влиял арабский суфизм: платоническая любовь к прекрасной даме символизировала постоянное стремление к истине, к Софие, что было свойственно духу восточных поэтов. Непревзойденным мастером сонета был Франческо Петрарка, сочинивший 1000 сонетов, объединённых в единый цикл, который был посвящён платонической любви к Лауре. Камоэнс был прекрасно знаком с сонетами Петрарки.

Сонеты Камоэнса
Сонет Камоэнса принадлежит к твёрдой стихотворной форме и состоит из 14 строк: два четверостишия-катрена и 2 трёхстишия-терцета. Любопытно, что сонет Камоэнса не соответствует ни «французской» — abba abba ccd eed (или ccd ede) ни «итальянской» последовательности рифм — abab abab cdc dcd (или cde cde), а чаще всего подчиняются схеме abba abba cde cde, abba abba cdc dcd или abba abba cde dce, что характерно для сонетов Петрарки. У Са де Миранды и Антониу Феррейры процентное соотношение рифм в сонетах выстраивается по иным схемам. Следовательно, формальное строение сонетов Камоэнса ближе схеме Петрарки, а не португальских поэтов современников.
На протяжении более 430 лет после смерти Камоэнса никто с полной уверенностью не мог сказать, сколько сонетов принадлежит перу португальского поэта. Уже в первое издание лирики Камоэнса 1595 года были включены сонеты сомнительного авторства. В предисловии издания 1616 года Домингуш Фернандеш предупреждал читателей: «Не ставьте мне в вину, если в этой книге найдутся стихотворения, которые не принадлежат перу Камоэнса». Последующие издания пополнялись приписываемыми Камоэнсу стихотворениями без проведения тщательного критического анализа. Иллюстрацией может служить увеличение количества сонетов, опубликованных в различных изданиях с XVI по XIX век:
1-е издание 1595 года содержит 65 сонетов.
2-е издание 1598 года публикует 105 сонета.
В издании 1685 года Фариа де Соуза появляется 264 сонета.
В 1860 году Вишконде де Журоменья (Visconde de Juromenha) опубликовал 352 сонета.
Наибольшее количество сонетов появилось в издании Теофилу Брага – 380.
В конце XIX начале ХХ века благодаря исследованиям сторонников научного подхода Вильгельма Шторка (Wilhelm Storck, 1829 – 1905) и Каролины Мишаелис де Вашконселуш (Carolina Michaëlis de Vasconcelos, 1851 – 1925) численность публикуемых сонетов стала уменьшаться: в издании 1932 года – 197 сонетов. У Эрнани Сидаде – 204, у Кошта Пимпан – 166, Салгаду Жуниор опубликовал 211 сонетов. Один из авторитетных исследователей творчества Камоэнса Жорже де Сена считает аутентичными 119 сонетов.
В изданиях разных лет стали наблюдаться разночтения и изменения, которые делали некоторые сонеты почти неузнаваемыми. Достаточно одного примера:
Издание 1595 года:
«Aqui, ó Ninfas minhas, vos pintei
Todo de amores um jardim suave;
Das aves, pedras, águas vos contei,
Sem me ficar bonina, fera ou ave». Издание 1685 года:
«Aqui, fremosas ninfas, vos pintei
Todo de amores um jardim suave;
De águas, de pedras, de árvores contei,
De flores, de almas, feras, de uma, outra ave».


Бразильский исследователь Эммануэл Перейра Филью (Emmanuel Pereira Filho) применил свой собственный метод классификации и включил в минимальный или базовый канон 37 сонетов Камоэнса. К сожалению, смерть учёного в 1968 году прервала его работу. Леодегариу де Азеведу Филью продолжил применение метода Эммануэла Перейра Филью, его канон включает 48 сонетов:

1. Alegres campos, verdes arvoredos (PR-44; RH-10v.; RI-11) (R 1614-40)
2. Alma minha gentil que te partiste (PR-10; RH-4v.; RI-5 v.) (R 1614-19)
3. Amor co a esperança já perdida (PR-40; RH-14; RI-13v.) (R 1614-50)
4. Apartava-se Nise de Montano (PR-13 e 36; RH-15; RI-14) (R 1614-53)
5. Apollo, & as noue Musas, discantando (M-173; RH-14 v.; RI-13 v.) (R 1614-51)
6. Busque Amor novas artes, novo engenho (PR-30; RH-3v.; RI-4v.) (R 1614-15)
7. CHara minha enemiga, em cuja mão (PR-37; RH-5v.; RI-6v.) (R 1614-23)
8. Como fizeste, Pórcia, tal ferida? (PR-20; RH-18; RI-16) (R 1614-61)
9. Dai-me uma lei, Senhora, de querer-vos (M-171; RH-21 v.; RI-18) (R 1614-68)
10. Debaixo desta pedra está metido (PR-57; RH-19v.; RI-16v.) (R 1614-63)
11. EM fermosa Lethea se confia (PR-19; RH-6v.; RI-7v,) (R 1614-26)
12. Em flor vos arrancou d'então crescida (PR-48; RH-3; RI-4) (R 1614-12)
13. Está-se a Primavera trasladando (M-6; RH-7; RI-8) (R 1614-28)
14. Está o lascivo e doce passarinho (PR-35; RH-7v.; RI-8 v.) (R 1614-30)
15. Ferido sem ter cura perecia (PR-46; MA-2; RI-18) (R 1614-69)
16. Ficou-se o coração de muito isento (PR-18; MA-21v.; RI-26v.) (R 1614-103)
17. Grão tempo há já que soube da ventura (PR-32; RH-12V.; RI-12v.) (R 1614-46)
18. Lembranças saudosas, se cuidais (M-172; RH-14v.; RI-14) (R 1614-52)
19. Náiades, vós que os rios habitais (PR-39; RH-15 v.; RI-15) (R 1614-56)
20. Nvm bosque que das Nymphas se habitaua (PR-16; RH-5; RI-6) (R 1614-20)
21. O cisne, quando sente ser chegada (M-171v.; RH-12; RI-12) (R 1614-43)
22. O raio cristalino s'estendia (PR-24; MA-19v.; RI-25 v.) (R 1614-99)
23. O Como se me alonga d'anno em anno (M-173v.; RH-13v.; RI-13) (R 1614-48)
24. Os Reinos, & os Impérios poderosos (M-22v.; RH-5; RI-6) (R 1614-21)
25. Pelos extremos raros que mostrou (M-172 v.; RH-12; RI-12) (R 1614-44)
26. Pensamentos que agora novamente (PR-29; MA-16 v.; RI-24) (R 1614-93)
27. Por que quereis, Senhora, que ofereça (PR-9; RH-8; RI-9) (R 1614-32)
28. Quando da bela vista e doce riso (M-16v.; RH-4; RI-5) (R 1614-17)
29. Quando o Sol encoberto vai mostrando (PR-27; RH-8 v.; RI-9 v.) (R 1614-34)
30. Quando vejo que meu destino ordena (PR-54; RH-15; RI-14v.) (R 1614-54)
31. Quantas vezes do fuso se esquecia (PR-34; RH-11; RI-11) (R 1614-41)
32. Que me queries, perpétuas saudades? (PR-59; MA-20v.; RI-26) (R 1614-101)
33. Que poderei do mundo já querer? (PR-56; MA-16; RI-24) (R 1614-92)
34. Quem jaz no grão sepulcro que descreve (PR-61; RH-17; RI-15v.) (R 1614-59)
35. Quem pode livre ser, gentil Senhora (M-7; RH-17 v.; RI-16) (R 1614-60)
36. Quem quiser ver d'Amor uma excelência (PR-48; MA-22-22v.; RI-27) (R 1614-104)
37. Quem vê, Senhora, claro e manifesto (PR-45; RH-4; RI-5) (R 1614-16)
38. Rezão é já que minha confiança (PR-3; MA-8v.; RH-14; RI-13)
39. Se alguma hora em vós a piedade (PR-8; RH-13; RI-12v.) (R 1614-47)
40. Se as penas com que amor tão mal me trata (PR-47; RH-lov.; RI-15v.) (R 1614-58)
41. Se despois de esperança tão perdida (PR-28; MA-19; RI-25 v.) (R 1614-98)
42. Se tanta pena tenho merecida (M-21 ; RH-8 v., RI-9) (R 1614-33)
43. Sete anos de pastor Jacob servia (PR-63; RH-7v.; RI-8) (R 1614-29)
44. Suspiros inflamados que cantais (PR-26; MA-4; RI-19) (R 1614-73)
45. Tanto do meu estado me acho incerto (PR-33; RH-2; RI-3) (R 1614-9)
46. Tomava Daliana por vingança (PR-55; RH-12v.; RI-12) (R 1614-45)
47. Transforma-se o amador na cousa amada (PR-53; RH-2v.; RI-3 v.) (R 1614-10)
48. Vos, Ninfas da Gangetica espessura (E-4; H-4; MA-26v.; RI-27) (R 1614-105)


Для наглядности различия норм написания названия сонетов 5, 7, 11, 20, 23, 24 приводятся в орфографии издания 1614 года.
Буквенно-числовое обозначение в скобках указывает на номер сонета в изданиях, которые соответствуют аббревиатуре:
E — Ms. b-IV-28, da Biblioteca do Mosteiro de San Lorenzo del Escurial;
H — Historia da Provincia de Santa Cruz, de Pero de Magalhaes de Gandavo (1576);
M — Ms. 12-26-8/D 199, da Real Academia de Historia, de Madrid.
MA — Ms. apenso ao exemplar das Rhythmas (1595) da Biblioteca Nacional de Lisboa;
PR — indice do Cancioneiro do Padre Pedro Ribeiro;
RH — Rhythmas, 1.a ed., 1595;
RI — Rimas, 2.a ed., 1598;
R 1614 — Rimas, ed., 1614;

Номер сонета без указания его первой строки ни о чём не говорит, поскольку отсутствует унифицированный порядок публикаций в различных изданиях.
Таким образом, ставится под сомнение авторство Камоэнса известных сонетов «Mudam-se os tempos, mudam-se as vontades,» и «Com que voz chorarei meu triste fado,», текст которого частично использован в фаду в исполнении Амалии Родригеш.
Для исследования творчества Камоэнса следует знать, какие произведения принадлежат к его творчеству. Но учёные до сих пор не смогли прийти к единому мнению по этому поводу. Тем не менее, та незначительная часть действительно аутентичных сонетов является вполне достаточной для того, чтобы назвать Камоэнса лучшим португальским лириком и величайшим поэтом Возрождения в Португалии.

Комедии
Содержание сочинений для театра, так же как и поэма «Лузиады», сочетает национальный характер и влияние античности. Камоэнс написал три комедии в жанре ауту: «Король Селевк», «Филодему» и «Амфитрионы». Однако, авторство пьесы «Король Селевк» порой ставится под сомнение.
О существовании комедии «Король Селевк» (El-Rei Seleuco) не было известно до её появления в издании первой части «Стихов» (Rimas) в 1654 году. Это первое издание текста комедии было выполнено небрежно и лишено подробностей происхождения. Поэтическая форма произведения – редондилья из пяти стихов. Автор демонстрирует великолепное владение как португальским, так и испанским языком, на котором изъясняются отдельные персонажи, что было типично для той эпохи. Пьеса заметно отличается от других дошедших театральных произведений: состоит всего из одного акта, предваряется прозаическим прологом, характеризуется недостаточно глубокой и эрудированной разработкой темы любви. Темой пьесы является противоречивая страсть Антиоха I Сотера (323 до н. э. – 261 до н. э.), сына короля Селевка I Никатора, к своей мачехе. Отец уступил сыну свою молодую жену, так как узнал, что тяжёлая болезнь Антиоха происходила от безнадёжной любви. Этот исторический сюжет был описан Плутархом, затем Петраркой, и присутствует в народном испанском песеннике. Комедия «Король Селевк» написана в стиле Жила Висенте.
Комедия «Амфитрионы» (Anfitriões) написана по мотивам «Амфитриона» Плавта и была опубликована в 1587 году. В пьесе превозносится всемогущество и сила любви, испытаниям которой подвержены даже бессмертные боги. Комедия «Амфитрионы» написана в форме малых редондилий. Использование кастильского языка служит для подчеркивания низкого социального статуса раба Созии. Данные пассажи доходят до гротеска, что весьма характерно для других пьес. Стиль «Амфитрионов» также заимствован у Жила Висенте.
«Филодему» написан в Индии и посвящён вице-королю дону Франсишку Баррету. Эта моралистическая комедия в соответствии с классическими канонами состоит из пяти актов и характеризуется остротой психологических наблюдений. Темой пьесы является любовь слуги Филодему к дочери своего хозяина – Дионизии. Это сочинение несёт в себе некоторые мотивы из автобиографии поэта.
Камоэнс рассматривал театральные произведения в качестве второстепенного и развлекательного жанра. Камоэнсу удалось достичь значительных результатов в передаче комичности персонажей, и таким образом поэт определил путь для обновления жанра португальской комедии. Однако новаторство Камоэнса не было принято во внимание представителями жанра следующих поколений.
Цитата из статьи Т. Балашовой «Три столетия: радуга Камоэнса на небосводе русской словесности»: «Тонкий знаток португальской культуры М. А. Жирмунский, большую часть жизни проживший в эмиграции, автор очерка «Комедии Камоэнса» (1915) убежден, что все три модели, опробованные писателем (комедия лирическая, сатирическая, комедия-стилизация), получили максимальную для того времени завершенность, что дало критику основание утверждать: «Новый поворот и создание художественной комедии принадлежит Луису де Камоэнсу».
Поэма «Лузиады»
Высказывания о «Лузиадах»:
Переводчик «Лузиад» Дюперрон де Кастера (Duperron de Castera) писал в предисловии к первому изданию на французском языке 1735 года: «Наш поэтический Парнас обогащается переводами не только лучших произведений античности, но также прекрасными образцами изящной словесности других наций, в частности нашего соседа – Португалии».
Ричард Ф. Бёртон: «Португальская «Одиссея»
Теофилу Брага: «Наиболее полное воплощение португальская душа нашла в поэме Камоэнса «Лузиады».
Х. Л. Борхес: «Лузитанская «Энеида»
Боливийский писатель Фернандо Диес де Медина: «Один из готических соборов эпической поэзии».
Заглавие поэмы «Os Lusíadas» происходит от римского названия Португалии – Лузитания (Lusitânia) и свидетельствует о намерении автора создать национальный эпос. Поэма является гуманистической эпопеей даже в своих противоречиях при соседстве языческой мифологии с христианством, в противопоставлении желаний покойного отдыха и приключений, чувственных удовольствий и требований этики, ощущении величия и предчувствия упадка, в героизме, оплаченным тяжкой борьбой и страданием. «Лузиады» - эпическая поэма, прославляющая войну, храбрость и приключения.
Камоэнс так и остался бы придворным поэтом, певцом неразделённой любви, и не создал бы бессмертные «Лузиады», если бы сама судьба не заставила его отправиться в морское путешествие. Вполне вероятно, что отображённая в кинофильме «Камоэнс» (1946) сцена в зале, когда при рассматривании панно с персонажами эпохи великих географических открытий поэту пришла мысль о воспевании подвига португальцев, имеет историческую основу. «Я опишу этот героический подвиг!» - воскликнул поэт в кинофильме. Некоторые исследователи считают, что Камоэнс начал писать «Лузиады» ещё до своего добровольного бегства в Сеуту. Другие учёные полагают, что работа над поэмой началась в Индии и продолжалась на обратном пути в Лиссабон, т. е. до 1570 года.
Камоэнс писал поэму не ради «фальшивого серебра», не ради денег, а для воспевания отваги мужественных португальских аргонавтов, пустившихся в опасный путь по неведомым грозным морям и океанам. О героизме мореплавателей говорит хотя бы тот факт, что длина корабля Васко да Гамы «Св. Габриэл» (São Gabriel) составляла 27 метров, а обогнув мыс Доброй Надежды, путешественники потеряли запас провизии. Корабль с припасами, запасёнными на три года плавания, сгорел при пожаре.
ФОТО: SaoGabriel.png – "São Gabriel", "São Rafael" e "Bérrio" c. de 1558. Ilustração do "Roteiro da viagem" de Álvaro Velho.
8 июня 1497 года в путешествие отправились четыре корабля. Четвёртый был предназначен для перевозки провизии. 2 марта 1498 года флот прибыл в Мозамбик, а 20 мая 1498 года бросил якоря поблизости Калькутты («Лузиады», Песня VII).
Единственное документированное свидетельство о путешествии Васко да Гамы содержится в анонимном судовом журнале, который приписывают Алвару Велью (Álvaro Velho).
Проект плавания был разработан королём Доном Жуаном II для доминирования на морских путях сообщения, монополизации торговли экзотическими специями и экспансии португальского королевства, которое уже начало трансформироваться в империю. Имбирь, корица, перец считались в те времена золотом Индии. Открытие морского пути в Индию снижало стоимость специй, благодаря чему Португалия могла конкурировать с купеческими городами Венецией и Генуей. Отправил Васко да Гаму в плавание король Дон Мануэл I.
Это была слава Португалии. Переживая глубокий кризис в стране, португальцы отважились пуститься в неведомое плавание в поисках новой судьбы и новой удачи для избавления от бедности, отдавшись на волю непредсказуемой стихии «мрачного моря» (Mar Tenebroso - выражение короля Дона Диниша).
ФОТО: 20 мая 1498 года Pintura de Vasco da Gama na chegada à Índia, ostentando a bandeira usada nos Descobrimentos: as armas de Portugal e a cruz da Ordem de Cristo, patrocinadores do movimento de expansão iniciado pelo Infante D. Henrique.
С редкими отклонениями поэма написана в твёрдой стихотворной форме октавы с рифмовкой по схеме abababcc.
Капитан сер Ричард Френсис Бёртон (1821-1890) в предисловии к собственному английскому переводу «Лузиад» 1881 года приводит следующую схему поэмы:

ПесняТемаСтанцы (октавы)Строки (стихи)
Canto IПутешествие106848
Canto IIПутешествие113904
Canto IIIИсторическая1431144
Canto IVИсторическая104832
Canto VПутешествие, география100800
Canto VIПутешествие, география99792
Canto VIIГеографическая, историческая87696
Canto VIIIИсторическая99792
Canto IXРомантическая95760
Canto XГеографическая, этнографическая, историческая1561248
 Итого11028816

Действие поэмы разворачивается в четырёх основных планах: 1 – героическое путешествие в Индию, 2 – мифология, 3 – история Португалии, 4 – авторские замечания.
Первый и второй планы порой взаимопроникают, например: на острове, созданном Венерой для отдыха португальцев, нимфа Фетида (Tétis или Tethys) устраивает путешественникам праздничный пир и показывает машину Мироздания (геоцентрическую модель Птолемея – Песни IX – X).
Исторический план составляют рассказы Васко да Гамы об истории Португалии, начиная с мифологического Луза, Вириату, первых португальских королей, до Реконкисты, захвата Сеуты и морской экспансии (Песни III – IV).
Описания исторических эпизодов об Инеш де Каштру, битве при Алжубарроте, видение короля Дона Мануэла I, описание огней святого Эльма и появление мифического Адамастора являются лучшими пассажами поэмы.
Адамастор персонифицирует мыс Доброй Надежды. Первоначальное название было мыс Бурь, когда в 1488 португальский мореплаватель Бартоломеу Диаш впервые обогнул мыс и дал ему это название. Португальский король Жуан II переименовал мыс в надежде открытия морского пути в Индию. Препятствия, чинимые Адамастором, не увенчались успехом – Васко да Гама попал в Индию.
Героический план посвящён воспеванию и прославлению подвигов португальцев времён великих географических открытий – путешествию Васко да Гамы 1497-1499 гг. Корабли Васко да Гамы впервые прошли по морскому пути в Индию через Атлантику – мыс Доброй Надежды – Индийский океан.
Каждая из десяти песен поэмы заканчивается авторскими моралистическим наставлением. Десятая Песня заканчивается сетованиями автора на печальную судьбу и непонимание теми, для кого поэт пел свою поэму. По мнению Жорже де Сена, который применял в своих исследованиях математические методы, в поэме «Лузиады» нет ничего случайного. Каждая деталь имела своё значение и занимала должное место в развитии действия.
В Песне I появляется важный персонаж поэмы – старик бухты Рештелу (Velho do Restelo). В Лиссабоне на набережной бухты Рештелу стоит башня де Белен (Торре де Белен). С этой набережной 8 июля 1497 года корабли Васко да Гамы отправились на поиски опасного и неведомого морского пути в Индию. Замысел экспедиции принадлежал Дону Мануэлу Путешественнику, во имя которого Васко да Гама отдал себя на волю страшного моря.
В октавах 95-104 Песни I старик из Рештелу выступает против путешествия, считает его не нужным для безопасности народа. Стабильность страны должна вытекать из её внутреннего укрепления, а не внешней торговли. Такой персонаж теоретики античности называли hipotipose (демонстрация, очевидность). «Умудрённый опытом» старик три раза недовольно покачал головой – эти жесты, покачивание головой, происходят из «Энеиды» Виргилия. В поэме Фернанду Пессоа «Чудовище» (O Monstrengo) число три намекает на сомнения Бартоломеу Диаша и символизирует опасности моря. У Камоэнса – Адамастор.
Один из наиболее интересных исследователей Камоэнса Антониу Жозе Сарайва (Antônio José Saraiva) считает, что идеи старика из Рештелу не гармонизируют с замыслом эпопеи.
С одной стороны – Камоэнс в качестве официального придворного поэта должен был прославлять экспансию на Восток.
С другой же – Камоэнс как гуманист вступает в противоречие с идеей «Лузиад»: экспансия должна была ограничиться севером Африки, где доминировали мусульмане, ограничиться борьбой с неверными, «коварными маврами». Антониу Жозе Сарайва выступает против того, чтобы считать фигуру старика из Рештелу аллегорической. За стариком из Рештелу скрывается сам автор, который выдумал персонаж для включения в поэму некоторых соображений морали гуманистической культуры, выступая с критикой событий с точки зрения метафизики и рассматривая историю вне её событий. В этом Камоэнс следует за греческой трагедией: хор исполняет философские, этические, моральные и политические комментарии о происходящем на сцене. Старик из Рештелу критикует путешествие Васко да Гамы. Такие комментарии смешивают метафизические основы с политическими соображениями и адресованы как Дону Мануэлу I, так и Человечеству.
Комментарии старика из Рештелу представляют альтернативное мнение о происходящем.
Следует отметить гуманистическое развитие художественного образа: в конце Песни I человек описан как жалкий маленький червь земной, отважившийся отнять славу властителя Востока Вакха и предстающий в конце поэмы как героический первооткрыватель морского пути в Индию.
В поэме автор упоминает многочисленные мифологические и исторические персонажи, аллюзирует на произведения древних и современных авторов. Говорить в своём произведении о сочинениях других поэтов являлось классической традицией – это значило говорить о жизни.
У Камоэнса были фундаментальные образцы для подражания – эпические поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея», «Энеида» Вергилия. Для поэтического воссоздания путешествия Васко да Гамы Камоэнс использовал не только свой личный опыт, но и прибегал к произведениям современников, черпал вдохновение из «Декад» Жуана де Барруша (Primeira Dêcada da Ásia, 1552, João de Barros) – величайшего историка португальского Возрождения.
По словам Х. Л. Борхеса: «Невозможно представить себе, скажем, Лукреция без греческих философов; «Энеиду» - без «Илиады» и «Одиссеи». Трудно представить «Лузиады» без Гомера и Вергилия». Как Гомер обращается к Музам, так Камоэнс испрашивает вдохновения у нимф реки Тежу, а моряков Васко да Гамы сравнивает с аргонавтами, Пашеку – лузитанский Ахиллес. В «Илиаде» олимпийские боги разделили свои симпатии к героям эпоса, а в «Лузиадах» Юпитер, Венера и Марс благосклонны к потомкам Луза, ибо Парки предсказали конец власти Вакха после прибытия народов с Пиренеев в Индию.
В сентябре 1571 года король Себастиан I выдал лицензию на печать поэмы. Первое издание «Лузиад» (Os Lvsíadas)было напечатано в Лиссабоне в 1572 году. Книга имела большой успех и быстро была раскуплена. Размер тиражей первых изданий неизвестен.
В том же году 1572 году потребовалась повторная печать первого издания «Лузиад». Оба издания 1572 года отличаются друг от друга многочисленными деталями, поэтому долгое время обсуждался вопрос, какое из них на самом деле было оригинальным. Тем более не ясно, кому понадобилось вносить поправки во второй текст. Из двух прижизненных изданий «Лузиад» 1572 года аутентичным считается издание А, на титульном листе которого голова пеликана повёрнута влево от читателя. Исследователи полагают, что издание А выпускалось под наблюдением автора. В издании В много ошибок и опечаток, голова пеликана на титульном листе повёрнута вправо от читателя. Долгое время издание В принималось за издание «princeps», что привело к чудовищным последствиям при последующем критическом анализе поэмы. По всей видимости, издание В печаталось подпольно и гораздо позднее – предположительно в 1584 или 1585 году. При этом на пиратском подпольном издании была поставлена дата 1572 года во избежание задержки при цензуре. Это фиктивное второе издание было предпринято для исправления серьёзных ошибок другого издания 1584 года, называемого «Piscos». Тем не менее, Елена Пайва (Helena Paiva) выдвинула гипотезу, что издания А и В были лишь вариантами одного и того же издания, которое исправлялось после типографского набора в процессе печати. По словам исследовательницы, «правка производилась во время печати, но экземпляры книг составлялись без разбора проверенных и непроверенных листов. Это характерно для способа печати того времени, поскольку не существует двух одинаковых экземпляров одного и того же издания».
О путанице с изданиями свидетельствует вопиющий факт. Теофилу Брага писал: «Доказано, что второе издание 1572 года с головой пеликана повёрнутой влево на титульном листе является аутентичным и было напечатано под наблюдением Поэта. Второе издание печаталось преднамеренно во избежание задержек при прохождении цензуры и для исправления искажений текста издания 1584 года, носящего название «Piscos». Однако после столь ясного заявления Теофилу Брага по случаю 400-летия открытия морского пути в Индию воспроизвёл издание В с головой пеликана, повёрнутой вправо!
В предисловии к четвёртому изданию «Лузиад» 2000 года, вышедшего под эгидой Института Камоэнса Алвару Жулиу да Кошта Пимпан (Álvaro Júlio da Costa Pimpão) писал: «Достаточно доказано, что в 1572 году вышло только издание А. Издание В появилось на свет в 1564 или 1585 году уже после злополучного издания «dos piscos» 1584 года. Издания А и В нельзя перепутать: издание А видел Камоэнс, издание В он видеть не смог».
Вопрос о том, какое из двух изданий при наличии разночтений является «princeps» до сих пор обсуждается исследователями.


первое издание «Лузиад» 1572 года

Аналогичная ситуация наблюдалась с изданиями Шекспира, в которых имелись ничего не говорящие читателю ошибки и типографские опечатки. Для посвящённых они служили ключами к шифру, знаками, на которые следовало обратить внимание. Можно было бы забыть об ошибках и исправлениях, если бы на титульном листе не присутствовали две колоны (левая висит над основанием) и пеликан. Две колоны заставляют вспомнить Боаз и Яхин (B и J) тайного братства масонов. Несмотря на то, что масонство основалось в Португалии во второй четверти XVIII века, масоны считают Луиса де Камоэнса «своим». На сайте http://luisdecamoes.com/ можно постучаться в дверь масонской ложи «Луис де Камоэнс» Португалии. Ложи с таким же названием имеются в Бразилии и в Азии. Создание некоторых из них было приурочено к празднованию 300-летия смерти поэта в 1880 году.


В 1987 году была создана ложа «Фернанду Пессоа», что оправдано огромным интересом Пессоа к масонству, выступлениям в защиту против запрещения тайных обществ.
В 2011 году в Португалии вышла книга брата Антониу Телму под названием «Масонское приключение – путешествия вокруг ковра» (A Aventura Maçónica – Viagens à Volta de um Tapete).


В книге автор раскрывает некоторые тайны, содержащиеся в «Лузиадах». В интерпретации автора остров Любви представляет собой центр инициации. Согласно Камоэнсу Португалия и остров являются Солнцем и Фокусом, вокруг которых движется исторический эллипс Человечества. Камоэнс сравнивает цветущие земли острова с персидским ковром, которые превосходят его красоту, силу и знание. Для читателя, знакомыми с обрядами инициации степеней от Подмастерья к Мастеру, будет достаточно лёгкого намёка. Именно вокруг ковра проводятся по масонским традициям «путешествия инициации», которые имеют конечной целью прибытие на Восток. Ковёр интерпретируется как центр мироздания. Васко да Гама достиг Востока.
Первые переводы поэмы на иностранные языки с соблюдением октав были поэтические:
Los Lvsiadas. Alcala de Henares, 1580, перевод Benito Caldera на кастильский язык;
La Lvsiada. Ioan Perier, Salamanca, 1580, перевод Luys Gomez de Tapia на кастильский язык;
The Lusiad. London, 1655 – английский перевод;
Lvsiada Italiana. Lisbona, 1658 – итальянский перевод генуэзца Carlo Antonio Paggi, изданный в Лиссабоне;
Lvsiadvm libri decem. Vlyssipone, 1662 – на латыни без соблюдения октав.
Все первые переводы выложены в электронной Национальной библиотеке Португалии:
http://purl.pt/index/geral/PT/index.html
Весьма любопытная деталь: первые поэтические переводы «Лузиад» на испанский язык двух разных переводчиков появились через 7-8 лет после издания поэмы в 1580 году. Первое издание «Дон Кихота» в анонимном переводе на португальский язык вышло в 1794 году, когда его 1-я часть была опубликована на испанском в 1605 году, а 2-я в 1615 году, т. е. соответственно через 189 и 179 лет. Португальцам легче понимать испанцев.
Интересен факт, что португалец Мануэл де Фариа и Соуза (Manuel de Faria e Sousa, 1590 – 1649) переехал в Мадрид и писал первую биографию и исследования о творчестве Камоэнса на кастильском языке. Испанский язык был более распространён, чем португальский. Для пропаганды творчества «моего Камоэнса», как говорил автор, это было лучшим решением. Впоследствии Фариа и Соуза часто обвинялся в фальсификации. Тем не менее, такие именитые авторы критических исследований о Камоэнсе как Каролина Вашкоселуш и Жоржи де Сена (1919 – 1978) не могут полностью опровергнуть данные Фариа и Соуза.
Впервые в отечественной словесности несколько октав из «Лузиад» перевёл Михайло Ломоносов в «Кратком руководстве к красноречию» 1748 года.
В 1788 году был издан полный прозаический пересказ эпопеи на русский язык Александра Ивановича Дмитриева (1759—1798) под названием «Лузияда, Ироическая поэма Лудовика Камоенса. Переведена с французского де-ла-Гарпова переводу Александром Дмитриевым». Первый опубликованный полный поэтический перевод на русский язык принадлежит Ольге Овчаренко (опубликован в 1988 году).
Краткое изложение поэмы на русском языке:
http://briefly.ru/kamoens/luziada/
http://schooltask.ru/put-iskatelya-v-desyati-glavax-luziad-luis-de-kamoens/
О переводах Камоэнса на русский язык рекомендуются две статьи:
http://www.proza.ru/2011/03/02/1199
Статья Андрея Родосского «Камоэнс в русских переводах».
http://www.libfl.ru/about/dept/bibliography/display.php?file=books/kamoens.html
Статья Т. Балашовой «Три столетия: радуга Камоэнса на небосводе русской словесности».
Сравнение оригинала Камоэнса с образцом первого перевода на русский язык отрывков из «Лузиад» Михайло Ломоносовым в «Кратком руководстве к красноречию» 1748 года с французского издания 1735 года в прозаическом переводе:

3

"Já a vista pouco e pouco se desterra
Daqueles pátrios montes que ficavam;
Ficava o caro Tejo, e a fresca serra
De Sintra, e nela os olhos se alongavam.
Ficava-nos também na amada terra
O coração, que as mágoas lá deixavam;
E já depois que toda se escondeu,
Não vimos mais enfim que mar e céu.


4

"Assim fomos abrindo aqueles mares,
Que geração alguma não abriu,
As novas ilhas vendo e os novos ares,
Que o generoso Henrique descobriu;
De Mauritânia os montes e lugares,
Terra que Anteu num tempo possuiu,
Deixando à mão esquerda; que à direita
Não há certeza doutra, mas suspeita.


5

"Passamos a grande Ilha da Madeira,
Que do muito arvoredo assim se chama,
Das que nós povoamos, a primeira,
Mais célebre por nome que por fama:
Mas nem por ser do mundo a derradeira
Se lhe aventajam quantas Vénus ama,
Antes, sendo esta sua, se esquecera
De Cipro, Gnido, Pafos e Citera.


6

"Deixamos de Massília a estéril costa,
Onde seu gado os Azenegues pastam,
Gente que as frescas águas nunca gosta
Nem as ervas do campo bem lhe abastam:
A terra a nenhum fruto enfim disposta,
Onde as aves no ventre o ferro gastam,
Padecendo de tudo extrema inópia,
Que aparta a Barbaria de Etiópia.


§ 63. Так, Камуенс в пятой песне своей героической поэмы пишет:
Нечувствительно потеряли мы верхи Синтра и других гор португальских и, кроме неба и моря, ничего уже не видели.
Вскоре усмотрели мы острова, обретенные вновь благородным Генриком.
По левую руку оставили берега Мавританские, славные лютостию Антея-исполина. С правой стороны никакой земли не видно, однако уповают, что не всею западною частию света Нептун владеет, и думают, что там есть населенные места.
Потом плыли мы подле берегу великой и нежной Мадеры, которая есть прекраснейшее из наших населений, лежащих по океану, достойно, чтобы для смеющихся приятностьми тамошних кустов богиня любви Амафунт свой оставила.
Массилийцы видели нас, пловущих мимо пустынь, где их стада пасутся, мимо пустынь знойных и неплодных, которых Помона сокровищем своим никогда не обогащает, и нимфы запрещают протекать прохладным водам своими
Лузиада Камоэнса. Героическая поэма об открытии Восточной Индии. Переведено с португальского Дюперроном де Кастера. Париж, 1735, т. II, стр. 89–91.
Ещё один пример перевода из Песни V Ломоносовым из «Краткого руководства к красноречию»:

39

"Não acabava, quando uma figura
Se nos mostra no ar, robusta e válida,
De disforme e grandíssima estatura,
O rosto carregado, a barba esquálida,
Os olhos encovados, e a postura
Medonha e má, e a cor terrena e pálida,
Cheios de terra e crespos os cabelos,
A boca negra, os dentes amarelos.


40

"Tão grande era de membros, que bem posso
Certificar-te, que este era o segundo
De Rodes estranhíssimo Colosso,
Que um dos sete milagres foi do mundo:
Com um tom de voz nos fala horrendo e grosso,
Que pareceu sair do mar profundo:
Arrepiam-se as carnes e o cabelo
A mi e a todos, só de ouvi-lo e vê-lo.


41

"E disse: - "Ó gente ousada, mais que quantas
No mundo cometeram grandes cousas,
Tu, que por guerras cruas, tais e tantas,
E por trabalhos vãos nunca repousas,
Pois os vedados términos quebrantas,
E navegar meus longos mares ousas,
Que eu tanto tempo há já que guardo e tenho,
Nunca arados d'estranho ou próprio lenho:

§ 158. Сему подражая, Камуенс представляет мыс Добрыя Надежды под видом страшного исполина:
Между тем как я говорил, увидели мы возвышающееся на воздух мечтание ужасной величины. Уродливый его вид и нескладный стан был по мере его возраста. Славный колосс родийский, который почитался между седьмию дивами на свете, не мог бы сравняться с высотою сего чудовища. Гнусные его члены казались быть исполнены непобедимою крепостию. Ужас, суровость и злоба все тело его покрывают. Лице его посуплено и прискорбно, голова печальным образом на грудь преклонена, борода клочилась, глаза опустились в темные ямы, из которых выходят искры и тусклый, бледный и кровавый пламень. Испустил ужасное стенание, которое как из глубочайших морских пропастей происходило. Холод обнял наше тело, и волосы поднялись кверху. Взор и голос его наводят стужу на кровь нашу.
Португальцы! – закричал он. – О народ предерзкий паче всех народов, народ кичливый и презирающий сладость спокойного жития и ищущий тщетныя славы толикими трудами, бедами и тягостъми и прочая.
Камоэнс. Лузиада. Героическая поэма об открытии Восточной Индии. Переведено с португальского Дюперроном де Кастера. Париж, 1735, т. II, стр. 109–110.
Ломоносов пользовался, как установлено М. И. Сухомлиновым, французским прозаическим переводом «La Lusiade du Camoens. Poème héroïque sur la découverte des Indes orientales». Traduit du portugais par Duperron de Castera. Paris, 1735.
Цитата из статьи Т. Балашовой «Три столетия: радуга Камоэнса на небосводе русской словесности»: «По мнению Ю. М. Лотмана, Ломоносов был знаком не только с французским переводом поэмы, но и с оригиналом; во всяком случае, в заметках и набросках Ломоносова встречаются напоминания самому себе посмотреть португальские книги и грамматику».
В. А. Жуковский в драматической поэме «Камоэнс» (1839) представляет португальского поэта в последний день его жизни под именем Дона Лудвига Камоэнса. Сеута именуется Цейтой, Тежу – Тайо:
Вот тебе
Твой Камоэнс, твой образец: изволь
Им любоваться! здесь, в госпитале,
В отрепье нищенском лежит с своими
Он лаврами, – седой, больной, иссохший, дряхлый,
Безглазый, всеми брошенный, великий
Твой человек, твой славный Лузиады
Певец…
Поэма полностью: http://az.lib.ru/z/zhukowskij_w_a/text_0290.shtml
Возрождение или барокко?
Камоэнс жил во времена заключительной фазы европейского Возрождения. Однако вопрос о ренессансном искусстве Португалии является темой для дискуссий историографов, поскольку при небывалом расцвете всех видов искусства классические эстетические итальянские эталоны строго не соблюдались. Португальский Ренессанс в искусстве происходит от слияния готики и нововведений XV века. Наиболее явные изменения в направлении к итальянской модели наблюдаются лишь около 1540 года, когда строгий классицизм Высокого Возрождения уже исчез, а в Италии доминирующей тенденцией стал маньеризм. Поэтому, по мнению некоторых авторов, в Португалии произошёл скачок от поздней готики к маньеризму, минуя значительные оригинальные и характерные черты Возрождения. В XVI веке творчество Са де Миранда, Жила Висенте и Бернардину Рибейру и издание «Сводного песенника» (Cancioneiro Geral – компиляционный поэтический сборник около 200 авторов XV – XVI веков) в 1516 году знаменовал конец архаического португальского языка и начала его современной фазы развития. В прозе господствовал рыцарский роман. Расцвела литература путешествий: Жуан де Барруш, Каштаньеда, Антониу Галван, Гашпар Коррейя, Дуарте Барбоза и Фернан Мендеш Пинту описывали приключения португальских мореплавателей. Камоэнс соединил в поэме «Лузиады» классические элементы Возрождения с элементами национальными и создал португальский эпос. Так происходил переход от эпохи Средних веков к Новому времени.
Возникновение маньеризма относят к историческому событию – в 1527 году император
Карл V захватил Рим, его армия разграбила «вечный город». Это знаменовало конец итальянского Ренессанса и привело к глубокому духовному и эстетическому конфликту.
Проблема состоит в том, что маньеризм хорошо изучен в живописи, скульптуре и архитектуре Италии и недостаточно полно в литературе Португалии. Некоторые авторы отрицают существование маньеризма как самостоятельного течения в искусстве и считают его начальной фазой барокко. Для маньеризма характерны крах гуманистических идеалов – утрата гармонии человека с природой, телесного и духовного; противоречия и конфликты, повышенная эмоциональность, динамизм и усложнённость форм, напряжённость. В какой-то мере маньеризм стремился к примирению духовности Средних веков с рационализмом Ренессанса.
Эль Греко (1541 – 1614), Сервантес (1547 – 1616), Шекспир (1564 – 1616), Тассо (1544 – 1595) могут быть отнесены как к культуре Возрождения, так и к маньеризму у разных авторов.
Основываясь на вышесказанном, некоторые исследователи считают, что начальная фаза творчества Камоэнса относится к типичному классическому Возрождению, после чего поэт пошёл дорогой маньеризма. Об этом свидетельствуют жизненная драма, горькая судьба, конфликты, контрасты, отсутствие гармонии, дисбаланс. В «Лузиадах» явно выражены сигналы политического и духовного кризиса, одновременный разрыв с прошлым и привязанность к прошлому, применение новых итальянских форм наряду с тяготением к средневековой архаике, сопряжение типичных ценностей гуманистического рационализма с идеалами средневекового рыцарства и крестовых походов, пропаганда католической веры с зачарованностью античной мифологией.
Мирча Элиаде о Камоэнсе
В 1942 году в газете «Acção» в Лиссабоне была опубликована статья румынского писателя и исследователя мифологии Мирча Элиаде (1907-1986) «Камоэнс и Эминеску». В то время Мирча Элиаде занимал должность атташе по культуре в Посольстве Румынии. Ниже приведены краткие тезисы статьи.
«Благодаря поэме Камоэнса морской пейзаж был включён в эстетический универсум и стал источником художественных эмоций, предметом наблюдения. «Страшное море» (Mar Tenebroso) было известно лишь морякам и рыбакам. Камоэнс превратил его в доступный каждому объект художественного исследования, чем обогатил и расширил рамки эстетического универсума. Кроме этого в поэме португальского поэта присутствуют описания заморских пейзажей, экзотических растений, этнографических диковинок. Это обогатило и модифицировало менталитет человека эпохи Возрождения. Апологетикой «доброго дикаря» Камоэнс утвердил многообразное экзотическое течение, начавшееся в XVIII веке и закончившееся при Гогене. Камоэнс также произвёл настоящий переворот европейских эстетических норм в отношении к идеалу женской красоты. Начиная с Елены Прекрасной и до Изольды, Бланшфлёр, Беатрисы и Лауры красивейшими всегда считались блондинки. Возможно, это было связано с солярным символом или являлось признаком аристократичности. Революция Камоэнса состояла в легитимизации красоты не только смуглых, но и туземных, чернокожих и китайских женщин, например, Динамены. Португальский поэт открыл европейцам многообразные неизведанные земли и изменил их духовные ценности».
[Динамена – возлюбленная Камоэнса, по легенде погибла при кораблекрушении, когда поэт спасал рукописи «Лузиад»; в Песне IX поэмы у нимф золотистые волосы]
Камоэнс и Пессоа
После первых публикаций Фернанду Пессоа в печати заговорили о появлении нового «Супер Камоэнса», однако поэт не разделял апофеоза читателей и отнёсся скептически к высказываниям такого рода. «Императором португальского языка» Пессоа считал не Камоэнса, а падре Антониу Виейру (1608-1697). В настоящее время не только учащиеся в школах Португалии пишут сочинения по сравнительному анализу тематики и композиции «Лузиад» и «Послания», этим также занимаются исследователи творчества двух великих поэтов. Поэтический сборник Пессоа отличается от эпической поэмы Камоэнса мессианским мистицизмом себастианизма. Мечты о Пятой Империи могли осуществиться в эпоху Камоэнса при жизни португальского короля Себастиана I. В «Лузиадах» вся историческая слава, опасные приключения, героизм мореплавателей, радость открытий выражается в надежде, а в «Послании» всё это составляет мечтания, утопию. Праду Коэлью (Prado Coelho) утверждал: «В противоположность реализму «Лузиад» в «Послании» активно отбрасывается бессодержательная абсурдная безжалостная «Реальность», и в качестве её единственной замены предлагается воображаемое». Из этого некоторые исследователи делают вывод, что «Послание» не является модернистской мистической пророческой версией «Лузиад».
Камоэнс понимал своё предназначение в создании труда всей своей жизни – «Лузиад», что было предначертано судьбой. Пессоа искал подтверждения указаниям судьбы в занятиях астрологией и составлении гороскопов: поверял гармонию судьбы астрологией. В третьей части сборника «Послание» «Сокрытое» (O Encoberto) поэт считает, что единственная вещь имеет смысл в жизни – мечта, «видение души». Пессоа был чужд религиозной экзальтации и считал себя «реалистическим себастианистом»: только после нового повторного завоевания пространства морей, которое «станет нашим», после воплощения мечты исполнится судьба, и португальцы смогут «жить правдой, за которую погиб Дон Себастиан». (Цитата последних строк стихотворения «Пятая Империя» - O Quinto Império: Quem vem viver a verdade / Que morreu D. Sebastião?).
При Дон Жуане III Благочестивом (1502-1557) в 1536 году впервые в Португалии была введена инквизиция. Первыми европейцами, прибывшими в Японию в 1543 году, были португальцы. Дон Жуан III начал колонизацию Бразилии и по праву может считаться «основателем» Бразилии.
Дон Себастиан I Желанный (1554-1578) был позже назван Уснувшим или Сокрытым (о Encoberto). Он исчез во время битвы в Марокко и его останки не были найдены. Это послужило причиной династического кризиса 1580 года и потери Португалией независимости. С 1580 по 1640 год в Португалии правили испанские короли Габсбурги. В народе зародился миф о себастианизме, находивший поддержку в мистических мессианских идеях о возвращении воскреснувшего короля, который спасёт Португалию от испанского владычества и вернёт королевству утраченное достоинство. Пророчества о возвращении Сокрытого (о Encoberto) короля, который ожидает благоприятного момента для установления мира и благоденствия, распространились во всём лузофонном мире, по всем португальским колониям, в особенности в Бразилии. Третья часть мистического поэтического сборника Фернанду Пессоа «Послание» называется «Сокрытое» (о Encoberto) и посвящена поискам утраченного патриотизма и возрождению героического прошлого под эгидой короля Дона Себастиана I, который олицетворяет свободу, веру, единство нации.
Несмотря на многие исторические и тематические параллели текстов, это два разных произведения, которые отличаются по духу и настроению. Роднит оба произведения глубокое чувство «саудаде», столь характерное для португальцев. В стихотворении «Молитва» (Prece) Пессоа пишет, что штормы и бури славного прошлого оставили в наследство «вселенское море и саудаде» (o mar universal e a saudade). «Португальское море» стало солёным от слёз Португалии. (Цитата из стихотворения «Португальское море» Mar Português: Ó mar salgado, quanto do teu sal / São lágrimas de Portugal!)
Камоэнсу приписывается выражение: «Наибольшее преимущество расстояния состоит в доказательстве, что «саудаде» существует» (A maior vantagem da distância é provar que saudade existe).
«Лузитанская саудаде. Саудаде в португальском и галисийском»
Выдержки из статьи Клаудиу Башту, 1913.
Португальский король Дон Диниш I (1261-1325) был одним из величайших и плодотворнейших трубадуров своего времени. Его называли королём-поэтом, до наших дней дошло 137 песен его сочинения. Насколько известно Дон Диниш I первым употребил слово «саудаде» в написании «saidade» и «soïdade».
Кроме значений «одиночество», «уединённое место» словари приводят ещё одно – «чувство тоски, которое испытывает влюблённый при разлуке с возлюбленной, желание любимого человека». Этимология слова исходит из латыни:
Solitatem > soidade, soydade, suidade, suydade > saudade
Solitatem > soledade > saedade
Встречаются варианты произношения: soidade, suidade, soudade, saudade. В Лиссабоне говорят «sodade».
Камоэнс в элегиях II, 3 и VI, 6; в «Лузиадах» III, 124 употребляет написание «saudade»:
Ela com tristes o piedosas vozes,
Saídas só da mágoa, e saudade
Do seu Príncipe, e filhos que deixava,
Que mais que a própria morte a magoava,
В галисийском пишут soedade, soidade, soidá, suidade, saudade, soledade, soledad, soledá.
В испанском «soledad» имеет только значение «одиночество».
Клаудиу Башту (Cláudio Basto), 1913.
Так же в сонете Камоэнса «Que me queries, perpétuas saudades?» (PR-59; MA-20v.; RI-26).
В 1-м и 2-м переводах «Лузиад» на испанский язык 1580 года нет перевода слова «саудаде».
В Бразилии день саудаде официально отмечается 30 января.
В 2004 году британская радиостанция Би-Би-Си провела опрос среди тысячи профессиональных переводчиков, которые по сложности перевода отвели португальскому слову «саудаде» 7-е место.
В настоящее время португальское слово «саудаде» обозначает чувство тоски и печали по умершему, по любимому человеку или другу, который находится где-то далеко, по кому-нибудь, кого давно не видели. Это чувство также испытывается в отношении любви, прошлых временах, об отдалённых родных местах – ностальгия по родине.
«Саудаде» отображается в португальских фаду. Кабовердианская «содаде» - в морне. В Бразилии этому чувству соответствует самба де фосса и босса нова. В галисийском кроме понятия «саудаде» имеется близкое по значению «морринья» (morrinha), которое в португальском ассоциируется с болезнью животных.
Борхес о Камоэнсе
http://cvc.instituto-camoes.pt/component/docman/cat_view=/54-.html?start=30
Biblioteca Digital Camões
Jorge Luis Borges. Destino e Obra de Camões. Edição da Embaixada de Portgal em Buenos Aires. Tâmega, 2001.
Выборочный перевод доклада Хорхе Луиса Борхеса «Судьба и творчество Камоэнса» на конференции в Посольстве Бразилии в Буэнос-Айресе 19 июня 1972 года. Конференция проходила в то время, когда Камоэнс считался символом реакции, а Португалия была угнетателем. Импонирует позиция Борхеса: точность датировки событий в биографии поэта не так важна, сколько само творческое наследие.
«Камоэнс является одним из гармоничных и краеугольных камней португальской нации»
Борхес сказал, что «Лузиады» - это эпопея, в действие которой вмешивается автор. Это не означает, что Камоэнс направлял развитие поэмы. Творение поэта руководило и управляло автором. «Никто не знает свою судьбу, но именно судьба делает человека».
«Возможно, Камоэнс стал последним эпическим поэтом, когда написал то, что я в одном сонете назвал, и тысячи читателей назовут лузитанской Энеидой. Сколько стихов Камоэнса хранит моя память… Например, вот этот: «Por mares nunca dantes navegados» (По раньше никогда нехоженым морям – Г. К.). Всю поэму. В его поэме объединённые «Илиада» и «Одиссея» обретают новую жизнь и становятся португальскими.
Эпос меня впечатляет больше, чем лирика. Например, чтение эпических отрывков вызывало у меня слёзы, чего не происходило при чтении лирики и элегий. Именно эпос волнует меня больше всего. Может быть, Камоэнс был одним из последних поэтов, которые удачно обучали эпическому искусству. Однако у Камоэнса эпос превращается в элегию, поскольку он воспевает то, что уже утеряно или утрачивалось. Однако по возвращении на родину Камоэнс должен был понять, что в действительности не всё потеряно. Нечто останется и пребудет в вечности на отдалённом пространстве Португалии, которое называется Бразилией. Бразилия является наследницей Камоэнса не в меньшей мере, чем сама Португалия.
Особенно я хочу отметить следующее: тема моря почти отсутствует в испаноязычных литературах, поскольку мы были скорее солдатами, чем мореплавателями. Но море является постоянной темой в скандинавских и англо-саксонских литературах, во Франции – это Гюго, и в большей мере в Португалии, особенно в «Лузиадах», поскольку всем известно, что Португалия была родиной мореплавателей».
«Может быть, Камоэнс острее, чем кто бы то ни был, испытывал то португальское чувство, которое не имеет названия в испанском языке: тоску по родине (saudade). Существует слово «morriña», которое согласно словарям обозначает некий эквивалент, но я не доверяю словарям».
[Morriña – разг. тоска, грусть, печаль. Слово галисийского происхождения. Ностальгия, тоска по родине. Ассоциируется с «saudade» в португальском и галисийском языках. Употребляется в отношении Галисии и галисийцев.
Борхес не стал вдаваться в подробности о том, что понимал, но не выражал словами. Это чувство близко русскому человеку и присутствует в выражении «за Державу обидно». К ностальгии, печали по родине примешивается чувство утраты страной былого величия при воспоминании о славном прошлом.]
«Известно, что Камоэнс был солдатом, мореплавателем, жил вдали от родины 17 лет. Но самое главное – он был величайшим поэтом. Чтобы стать им, Камоэнсу необходимо было пройти через цепь событий: учиться в Коимбре, после чего в 20 лет прибыть в вечно желанный город Лиссабон, где должно было возникнуть желание, чтобы у родины появился памятник, и осознание того, что он был выбран судьбой для воздвижения этого памятника».
«Я считаю, что это желание заставило его изучать всё то, что можно было изучить в то время. Известно, что его обучали иезуиты».
При чтении десяти Песен «Лузиад» можно сделать вывод о том, что изучал Камоэнс: историю и литературу античности и Португалии, латынь, древнегреческий и португальский языки, математику, риторику. О познаниях Камоэнса в астрономии Клавдия Птолемея свидетельствует десятая Песня его поэмы. Поэт хорошо знал античную мифологию, которую не забыл и точно воспроизводил в далёких Гоа и Макао. В шестой Песне поэмы Камоэнс излагает полулегендарную историю о «Двенадцати из Англии» (Os Doze de Inglaterra), повествующую о двенадцати португальских рыцарях, прибывших в Англию для защиты чести дам.
[События развивались во второй половине XIV века при правлении португальского короля Жуана I. Любопытно, что в действительности рыцарей было 13, все они являются исторически достоверными личностями. Легенда является типичной историей о соблюдении кодекса чести в соответствии с рыцарским идеалом Средних веков. Удивительно, что Камоэнс не отдал дань популярному в его эпоху жанру рыцарского романа. Очевидно, прав Борхес, считая создание эпической поэмы «Лузиады» делом всей жизни поэта, которое было предначертано судьбой].
«Камоэнса называли лузитанским Вергилием. Лузу (Luso) – мифологический брат Вакха. Всех этих энциклопедических знаний было недостаточно. Необходимо было страдание, невезение, неудача. Чтобы прочувствовать страну, необходимо было выехать из неё, удалиться, необходимо было изгнание».
Камоэнс прошёл морским путём Васко да Гамы и всё описанное путешествие видел воочию. «Камоэнс был рыцарем из прославленной семьи. Кровные узы связывают его с Васко да Гама. Он не был богат и не заботился о завтрашнем дне, следуя наставлениям Евангелия. Тассо отправил Камоэнсу хвалебное письмо. Восхищаясь «Лузиадами» Сервантес назвал поэму «сокровищем Луза» (tesouro do Luso). Хочу отметить, что португальцы и галисийцы испытывали особенное чувство к морю, чего не было в Кастилии. Весьма показателен тот факт, что имеется 11 версий переводов «Лузиад» на английский язык, потому что португальцы и англичане чувствовали море, когда кастильцы были заняты сухопутными войнами, как в Нидерландах. Ещё один важный факт: непобедимая армада подняла якоря в Лиссабоне, но команды состояли не из португальцев. Если бы моряки были португальцами, а не жителями Леванта, привыкшими к спокойному Средиземному морю, мировая история развивалась бы по иному сценарию».
В первой строке поэмы «As armas, & os barões assinalados,» слышится отзвук стиха Вергилия «Arma virumque cano».
«Это не перевод, не плагиат и не имитация. Камоэнс заставляет читателя вспомнить и помнить Вергилия, разделить с Камоэнсом счастье, испытываемое поэтом при чтении Вергилия. Чтение «Лузиад» обогащается славной тенью Вергилия».
«Я никогда не понимал различие между реальным и не реальным».
«Для эпохи Возрождения была весьма характерна вера человека в реальность мифических богов античности, которые вмешивались в повседневную жизнь, влияли на поступки людей и исход событий. Камоэнс жил в мечтаниях и воображении, жил в мире языческой и христианской мифологии. Поэт был тесно связан с Гомером и Вергилием, с античными богами. Поэтому Камоэнсу было легко изобразить Васко да Гаму мифическим персонажем, что для нас сейчас трудно».
Весь доклад является развёрнутым комментарием сонета.
http://www.literatura.us/borges/hacedor.html
http://imwerden.de/pdf/borges_stihotvorenija_dubin.pdf
Борхес в переводах Бориса Дубина.
В 1960г. Хорхе Луис Борхес посвятил Камоэнсу ёмкий по смысловой насыщенности сонет:

A LUIS DE CAMOENS
Sin lástima y sin ira el tiempo mella
Las heroicas espadas. Pobre y triste
A tu patria nostálgica volviste,
Oh capitán, para morir en ella
Y con ella. En el mágico desierto
La flor de Portugal se había perdido
Y el áspero español, antes vencido,
Amenazaba su costado abierto.
Quiero saber si aquende la ribera
Última comprendiste humildemente
Que todo lo perdido, el Occidente
Y el Oriente, el acero y la bandera,
Perduraría (ajeno a toda humana
Mutación) en tu Eneida lusitana.
 
ЛУИСУ ДЕ КАМОЭНСУ
Года без сожаления и мести
Сломили сталь героев. Жалкий нищий,
Пришел ты на родное пепелище,
Чтобы проститься с ним и жизнью вместе,
О капитан мой. В колдовской пустыне
Цвет Португалии полег, спаленный,
И вот испанец, в битвах посрамленный,
Крушит ее приморские твердыни.
О, знать бы, что у той кромешной влаги,
Где завершаются людские сроки,
Ты понял: все, кто пали на Востоке
И Западе земли, клинки и флаги
Пребудут вечно в неизменном виде
В твоей вновь сотворенной «Энеиде».

Сонет из книги «Творец» (El hacedor,1960) в переводе Бориса Дубина
«Героические шпаги» первых строк сонета напоминают читателю об «оружии» начала «Лузиад»: «As armas, & os barões assinalados,»
«О, капитан» - характерное обращение Камоэнса к Васко да Гаме в поэме.
«para morir en ella Y con ella» - слова Камоэнса из письма дону Франсишку де Алмейда: «Мне доставит удовольствие не только умереть на моей родине, но и вместе с ней» (Сarta a D. Francisco de Almeida: «Enfim acabarei a vida e verão todos que fui tão afeiçoado à minha Pátria que não só me contentei de morrer nela, mas com ela»).
«La flor de Portugal» - Дон Себастиан I, исчезнувший в магической пустыне Марокко.
«la ribera» - мифологическая река мёртвых.
«Eneida lusitana» - «Лузиады».
В сонете «Луису де Камоэнсу» Борхес называет «Лузиады» лузитанской «Энеидой».
Борхес наводит иносказательные мосты, намёками устанавливает связи между Вергилием и Камоэнсом, между судьбой, творчеством и Стиксом.
Прав был мудрый Камоэнс, когда писал, что его творение обретёт непреходящую славу, которая затмит его неудачную и несчастную жизнь.
Произведения Камоэнса дают благодатный материал для исследований и критики, предоставят работу не одному поколению учёных. Любопытно наблюдать за калейдоскопическими картинками тенденциозных критических статей, меняющих тональность соответственно личинам их авторов.
«Попутчик буржуазии» даёт гневную пламенную отповедь завистникам, коварным льстецам и легко вскрывает гнойники порочного общества. Будет уместна цитата из Маркса или Энгельса.
Ниже цитируемый пассаж когда-то был в духе времени, но сейчас вызывает горькую ухмылку:
«Активный участник колониального разбоя в его военной, внешне героической форме, Камоэнс в то же время выступил против характерного для колонизаторов административного произвола, написав сатиру «Индийские нелепости» (Disparates da India) и заклеймив в «Лузиадах» (VII, 87) эксплоатацию масс. [Там нет эксплуатации – Г. К.]
А. Гумбольдт назвал «Лузиады» поэмой моря, Эдгар Кинэ — эпопеей торговли. «Лузиады» можно было бы назвать колыбельной песней зарождающегося империализма».
Ал. Дробинский
«Литературная энциклопедия» (М., 1929—1939. Т. 1—11). Т. 5 / —[б.м.]: Изд-во Ком. Акад., 1931. — [IV], 784 стб.: ил.
Достаточно примерить камуфляж, как Камоэнс предстанет одиноким волком, беспощадным бунтарём одиночкой, герильеро урбано, непримиримым анархистом, воюющим против радикального исламизма (коварных мавров) и господствующего истеблишмента. Тут же будет цитирован Маркузе.
Фрустрирующий поэт, мающийся с опостылевшим либидо, стремится к идеалу совершенства, пытается избавиться от низменных помыслов, находит отдохновение в воспевании платонической любви. Там же будет цитирован Фрейд.
Представитель нонконформистского крыла оппозиционной элиты, стремящийся к ротации рыцарских кланов, столпившихся у придворной кормушки.
Чарующее величие Камоэнса соблазняет зачислить поэта в «наш» (свой) лагерь и превратить в союзника.
Чудовищная иллюстрация представлена в «деле врачей» на странице «Диагноз Камоэнса»:
«Несдержанным или самолюбивым без ущерба для своей карьеры и судьбы может эпизодически быть любой человек. Но если эти же черты характера носят тотальный характер и проявляются в любой обстановке, если они стабильны и длятся десятилетия, если они вызывают социальную дезадаптацию, то тут уже можно уверенно думать о специфическом расстройстве личности, то есть о психопатии. Развившаяся у Камоэнса уже в зрелом возрасте «реактивная депрессия» психологически понятна и носит явно психогенный характер. Заболевание Камоэнса – реактивная депрессия (Braun, 1940, с. 95-96)».


Щедрость Камоэнса безгранична, поэт раздаёт каждой сестре по серьгам.
Символ нации
Становление Камоэнса как символа идентичности португальской нации началось при правлении Филиппа II Испанского. Испанский король был заинтересован в утверждении легитимности захвата Португалии, так как правил Португалией под именем короля Филиппа I в 1581 – 1598 гг. Филипп II Испанский знал португальский язык, поскольку его мать, Изабелла Португальская, была дочерью португальского короля Дона Мануэла I. Посему Филипп II Испанский для повышения престижа распорядился об издании испанских переводов «Лузиад» в 1580 году без прохождения церковной цензуры.
Однако только в XIX веке Камоэнс благодаря усилиям романтиков (Алмейда Гаррет, Антеру де Кентал, Оливейра Мартинш) становится действительно значимым национальным поэтом. С того времени начинает звучать мессианская нота поэта в истории и судьбе португальского народа. Главной целью этого движения было компенсирование саудозизма о славном прошлом для открытия новых перспектив в будущем, где Португалия должна была переместиться с периферии Европы и занять более важное место. Эта тенденция достигла высшей точки во время празднования 300-летия смерти Камоэнса, имевшего место с 8 по 10 июня 1880 года. Это важное событие с энтузиазмом отмечалось в Бразилии и других португалоязычных странах. Во времена Нового Государства эта идеология не претерпела значительных изменений. Через три года после Революции Гвоздик дата смерти поэта, 10 июня, стала официально отмечаться в лузофонных странах как «День Португалии, Камоэнса и португальского сообщества». В 80-х годах ХХ века идея нашла новое подтверждение при издании сборника «Камоэнс и национальная идентичность». В 1992 году в Лиссабоне был учреждён Институт Камоэнса, предназначенный для распространения культуры Португалии и изучения португальского языка за рубежом.
Для многих писателей Камоэнс с XVII века стал непререкаемым авторитетом как в форме, так и в содержании художественных произведений. Поэт выступает персонажем литературных и драматических сочинений.
Считается, что Камоэнс оказал огромное влияние на историю страны и становление современного португальского языка, выступив как его основатель.
В 1989 году начала присуждаться престижная литературная премия Камоэнса.

* * *

Автор статьи: Геннадий Клочковский (почётный член Ассоциации португалистов России).
При поддержке: Центра языка и культуры португалоговорящих стран.
Использование материалов сайта «CAMÕES.ru» только по согласованию с автором.
© 2012